Кольский сборник, 1930

А. В. ШМИДТ
ДРЕВНИЙ МОГИЛЬНИК НА КОЛЬСКОМ ЗАЛИВЕ

ВВЕДЕНИЕ

Доисторическое прошлое приполярных областей нашего Союза до сих пор почти не обращало на себя внимания археолога. Между тем, изучение бытовых особенностей современного населения арктических областей властно выдвигает ряд существенных проблем, решение которых невозможно без археологических изысканий. Только с помощью заступа археолога можем мы с известной точностью дать ответ на такие вопросы, как время появления человека в приполярных странах, как время и условия возникновения тех или иных форм хозяйственного быта, различных типов предметов материальной культуры, многих технических навыков, наконец, различных моментов культового характера, поскольку они могли быть выражены в материальной форме.
С этими вопросами тесно соприкасаются некоторые проблемы более общего характера. Один из выдающихся исследователей современных полярных народностей, В. Г. Б о г о р а з, различает четыре основных вида арктической культуры. 1 Вместе с тем он указывает на присутствие ряда общих черт, связывающих все или некоторые из этих типов. Несомненно, что эти общие черты стоят в связи со сходством в общественной структуре и в природных условиях, обусловившем известную близость в средствах производства и формах экономического быта. Теоретически поэтому вероятно, что и в более отдаленном прошлом уже существовали эти общие черты, позволяющие выделить арктический тип наряду с другими примитивными культурными типами. Но без соответствующих доказательств эта мысль не может выйти из положения гипотезы, хотя бы и очень вероятной. Решительные же доказательства могут быть получены только путем археологических изысканий. И вообще подлинная генетика арктических культурных форм, конечно, ни в коем случае не может быть построена без учета доисторического материала, если мы не хотим оставаться в области голых предположений.


1 В. Г. Б о г о р а з. Древние переселения народов в северной Европе и в Америке. Сборник МАЭ, VI, 1927.
Среди полярных народностей современности одной из более изученных, несомненно, являются лопари. Для их изучения не мало потрудились и скандинавские, и русские исследователи. В частности, в СССР в последние годы Д. А. Золотарев со своими сотрудниками и учениками интенсивно и систематически ведет этнографические и антропологические исследования среди лопарей Кольского п-ова.
Наряду с этнографическими и антропологическими изучениями в Скандинавской Лапландии довольно давно, хотя и не систематически, ведутся археологические изыскания. На Кольском же п-ове до недавнего времени не производилось никаких археологических работ, если не говорить о некоторых случайных небольших разведках. Между тем, в связи с углублением этнических изучений, начинает все острее и острее ощущаться отсутствие научно добытых доисторических материалов.
Первая мысль об организации археологических изысканий на Кольском п-ове принадлежит проф. Д. А. Золотареву. По его инициативе Русско-Финская секция КИПС и Северная комиссия Академии Наук включили в круг работ Кольской экспедиции АН 1928 г. также и работы по палеоэтнологии.
Палеоэтнологическая партия руководимого Д. А. Золотаревым Антрополого-Этнографического отряда Кольской экспедиции была организована в составе начальника, научного сотрудника 1 разр. МАЭ А. В. Шмидта, сотрудников М. И. Хвостовой и А. С. Юновича и научно-технического сотрудника А. И. X в о с т о в а. Работы протекали в июне и июле 1928 г. Специальное внимание партии было обращено на два пункта: Большой Олений о-в в Кольском фиорде, где велись раскопки древнего могильника, и район устья р. Варзуги на Терском берегу, где были подвергнуты исследованию многочисленные дюнные стоянки левого берега реки. Кроме того, рекогносцировочно был осмотрен район устья р. Нивы (у с. Кандалакши), где древних остатков обнаружено не было.
Успеху работ содействовали ряд учреждений и лиц, которым автор выражает свою глубокую благодарность. Среди них на первом месте следует назвать Мурманский окружной исполнительный комитет, Мурманскую биологическую станцию и Мурманский музей. Этнографический отдел Государственного Русского музея дал разрешение на опубликование некоторых предметов из его коллекций. В. К. Алы м о в у экспедиция обязана, помимо различной помощи, еще и специально составленной сводкой археологических сведений по Кольскому п-ову, явившейся отправным пунктом для изысканий. А. А. С п и ц ы н со своей обычной отзывчивостью оказал содействие различными сведениями и указаниями. Должна быть отмечена также помощь, оказанная проф. А. В. Брoггером (Осло), С. Ф. Егоровым (Лгр.), Г. М. Крепсом (Александровск на Мурмане), проф. В. И. Крыжа-новским (Лгр.), М. В. Померанцевым (Лгр.), проф. А. А. Полка н о в ы м (Лгр.), Г. Д. Рихтером (Лгр.), Н. Н. Спасским (Александровск на Мурмане), В. В. Чарнолуским (Лгр.) и многими другими лицами, а также университетом в Осло и музеем гор. Тромсё (Норвегия).
Палеоантропологические остатки изучались С. Д. С и н и ц ы н ы м и Н. С. Розовым под руководством Д. А. Золотарева. С Д. Синицыну, в частности, принадлежат и все нижеприведенные определения пола погребенных.
Многие работы по определению костей животных и других органических остатков выполнены Институтом археологической технологии при ГАИМК, силами ряда его сотрудников. Некоторым из этих работ посвящены в настоящем сборнике особые статьи. В частности, В. И. Громова обработала остеологический материал млекопитающих, А. Ф. Гаммерман - угли и древесные остатки, Л. Ф. Ильин и В. Н. Кононов - остатки подстила.
Фотографические работы в Ленинграде произведены А. П. Б у л-г а к о в ы м, Фотолабораторией МАЭ, и в небольшой части фотографом Русского музея А. А. Гречкиным. Работы по вычерчиванию чертежей и планов для издания исполнены Е. Ф. У л ь. С. А. Т р у с о в а произвела разбор и опись привезенных материалов.
Настоящая работа посвящена анализу древнего могильника. Б. Оленьего острова.

I. Природные условия Большого Оленьего острова
Летом 1925 г. сотрудники Имандрской экспедиции Мурманской биологической станции, имевшие научные поручения от экспедиции Этнографического отдела Русского музея, - Рихтер и Егоров обратили внимание на человеческие останки, обнажившиеся на песках Оленьего о-ва, расположенного в Кольском заливе в 3 км к С от с. Александровска и в 12 км от входа в Баренцево море (фиг. 1; 638 Kb). 1 При произведенном этими лицами разведочном обследовании, были
1 Об этих остатках упоминается в работе Г. М. Крепса и Н. Н. Спасского. Очерк растительности Б. Оленьего о-ва в Кольском заливе, Работы Мурманской биологической станции, И, М. 1926, стр. 61.
обнаружены два костяка с сопровождающим их инветарем, исключительно костяным по материалу. Находки были переданы в Этнографический отдел Русского музея.1
В 1928 г. на месте этих находок производились раскопки палеоэтнологической партией Кольской экспедиции. В результате их, обнаружено 11 погребений, два из которых были частично потревожены еще до работ экспедиции (в 1927 г.).2 Совместно с двумя, обнаруженными
1 Госуд. Русский музей. Этнографические экспедиции 1924 и 1925 гг., Л. 1926, стр.
2 Человеческие кости, тогда найденные, частью переданы в 1928 г. Кольской экспедиции.
Рихтером и Егоровым, они доводят общее число известных погребений до 13.
Как будет обосновано ниже, погребения относятся к культуре, заключившей в крае "арктический неолит", но предшествовавшей появлению железных изделий.1 Весьма характерным для этой культуры является обилие и разнообразие костяной индустрии. Примерная дата обнаруженных захоронений - не позже начала нашей эры.
Находки заполняют весьма остро ощущавшуюся в скандинавско - лапландских находках лакуну между "арктическим неолитом" и костеносной культурой типа находок на о-ве Кельмб в Варангер-фиорде, подробно изученных О. Сольбергом. 2
Б. Олений о-в (фиг. 2; 215 Kb), 3 место обнаруженных погребений, представляет скалистое гнейсогранитное образование, совершенно идентичное всему району северной части Кольского залива. Этот небольшой остров, занимающий площадь около 72 га, имеет несколько вершин, доходящих до высоты 40 м над уровнем моря. Наиболее высокие вершины расположены в северной части острова. В настоящее время
две из них обозначены сигнализационными морскими знаками. Гнейсогранитное основание закрыто во многих местах отложениями торфа, заросшего ягелем, некоторыми мхами, Empetrum nigrum, морошкой, черникой, брусникой и другими представителями приполярной флоры. Многочисленны заросли карликовой березы (Betula nana). В немногих
1 "Арктическим неолитом" я называю, следуя А. Броггеру, культуру северной Фенноскандии, характеризующуюся шлифованными сланцевыми ножами, наконечниками и другими изделиями.
2 О. S о l Ь е г g. Die Eisenzeitfunde aus Ostfinnmarken. Videnskab-Selskabets Skrifter, Hist.-Filos. Klasse, № 7, Christiania, 1909.
3 Остров является заповедным участком, находящимся под охраной Мурманской биологической станции.
защищенных от северного ветра местах, на песках и суглинках, встречаются низкорослые, не выше 2.50 м, заросли других видов березы рябины, можжевельника, ивы. Словом, остров дает характерный пейзаж горной тундры (фиг. 3; 112 Kb).1
Фауна острова бедна. Лишь различные породы водоплавающих птиц (чаек, гагар и т. д.) еще не так давно в изобилии гнездились
на о-ве. В глубоких водах возле острова ловятся некоторые виды рыб, особенно семга, камбала. В большом числе попадаются также дельфины и тюлени.2
В некоторых местах острова имеются покровы морского песка и мелкой гальки. Наиболее значительный песчаный покров (площадью около 1000 кв. м) расположен в южной части, на седловине, соединяющей два гнейсогранитных возвышения. Высота седловины доходит до 10.5 м над высшим стоянием моря в приливе. В этих песках и был
1 Детальные сведения о флоре острова см. в упомянутой работе К р е п с а и Спасского.
2 Конечно, все приведенные данные фаунистического и флористического характера не могут быть безоговорочно перенесены на эпоху могильника. Мы должны считаться с возможностью существования в те времена несколько иных природных условий. Впрочем, сохранившиеся фаунистические (северный олень, лось, бобр) и флористические (сосна, береза, осина) остатки указывают на не очень далекие от современных условия.
открыт древний могильник, причем часть могил обнаружена в местах, лишенных почвенного покрова, а часть в местах, заросших торфом (фиг. 4; 116 Kb и 5; 23 Kb). Почвенные условия в последнем случае имеют следующий характер:1
Торф (вместе с дерном) . ......... до глубины 17-27 см
Песок, окрашенный окислами солей железа в коричневатый цвет.............. " " 24-32 см
Торфогумусная прослойка (погребенная почва, по Егорову)................. " " 27-34 см
Песок, окрашенный в коричневатый цвет .... " " 43-47 см
Чистый, эолового происхождения песок..... глубже
Погребенная почва отмечена не везде. Есть пункты, где под торфом идет непрерывающийся слой потемненного песка. Торфяной покров обязан своим появлением разложению Empetrum nigrum и других тундровых растений. Характеристику песка дают результаты шурфа, заложенного у "основного столба", где торфяной покров отсутствовал.2
1 За ряд указаний относительно почвенно-геологических условий приношу благодарность С. Ф. Егорову.
2 Установлен в средней части седловины (фиг. 5; 23 Kb).
Песок мелкий, эолового происхождения........ 0 - 50 см
Песок более крупный с осколками ракушек и размером не более 3X3 мм с примесью небольшого количества мелкой гальки. Слоистый. Есть прослойки мелкого песка................... 50-101 см
Песок крупный, местами темного цвета, с примесью более крупных обломков раковин и гальки, размером до 2 X 4 см.................. 101-120 см
Песок мелкий .................... 120-140 см
Камень ........................ глубже
В верхнем слое песка попадаются окатанные пористые образования черного цвета, являющиеся, по определению А. А. Полканова, пемзой. Размер их от 2X2 см до 6X4 см. Кроме того, в песке встречаются более крупные гальки, а в двух случаях отмечены крупные валуны, один раз на глубине 69 см в месте, лишенном торфяного покрова.
Нередки в песке обломки различных раковин. В. А. Линдгольм (Зоологический музей АН), любезно просмотревший привезенный материал, отметил присутствие следующих видов: Cyprina islandica Linn., Mytilus edulis, Astarte borealis, Mya truncata, Litorina litoraca, Litorina obtusata, Purpura lapillus, Pecten islandicus, Natica clausa и, кроме того, одного вида ракообразных из семейства Balanidae.
В некоторых местах довольно глубоко в песке отмечены тонкие (до 4 см толщиной) прослойки песка с темными примесями, в частности на глубине 80-85 см (на местах, лишенных торфа и подвергшихся действию ветра - 35-40 см).
К 3 от основного столба мелкозернистый песок быстро выклинивается, переходя сначала в песок, смешанный с галькой. В 90 м от столба непосредственно под торфом залегает гранит.
В общем Олений о-в по своим почвенно-геологическим условиям весьма напоминает остров Кельмб в Варангер-фиорде. Сольберг отмечает на последнем и торфяной покров аналогичной мощности, и песчаные отложения сходного строения, и темноокрашенные прослойки, по его мнению, погребенной почвы.
Валуны, покрывавшие места могил, частью находились под слоем торфа, на глубине в среднем 25-35 см. В некоторых местах они вовсе не были видны на поверхности почвы, в других, где слой торфа был слабее, они выступали наружу (фиг. 17; 36 Kb). Таким образом, не может быть сомнения, что торфяной покров, по крайней мере в главной своей массе, моложе погребений. В момент древних похорон, повидимому, существовала лишь нижняя темная прослойка погребенной почвы. В квадрате Б 12 дневник работ определенно отмечает такую прослойку в песке несколько ниже камней ("едва-едва под камнями"). Таким образом, слабый почвенный покров, повидимому, слегка засыпанный песком, вероятно, уже был на лицо в эпоху захоронений, хотя, повидимому, не на всем участке: во всяком случае в некоторых квадратах он не отмечен. Свидетельствует ли отсутствие (или слабость) торфяного покрова на седловине во время древних захоронений о несколько иных, может быть, несколько более мягких климатических условиях, чем ныне, сказать трудно.
Теперь скажу несколько слов о геологическом прошлом седловины. Покрывающий ее песок несомненно морского происхождения, как об этом говорят многочисленные остатки морских раковин. Все они, как отмечает В. А. Л и н д г о л ь м, принадлежат к современному морскому населению. Судя по этой фауне, поднятие седловины из моря произошло в сравнительно недавнее время и во всяком случае в послеледниковую эпоху. Точный возраст поднятия определить пока трудно, однако, некоторые данные позволяют говорить, что оно произошло в эпоху более новую, чем время жизни стоянок "арктического неолита" около с. Кузомени на Терском берегу Белого моря.
Каким образом, эти данные могут быть использованы для абсолютной хронологии могильника, смотри ниже (стр. 158).
Раскопки на Б. Оленьем о-ве производились по системе квадратов. Весь участок был разбит на квадраты, размером каждый в 2X2 м. Всего раскопано 94 кв. м (фиг, 5; 23 Kb). Изыскания велись в июне 1928 г. Условия их были мало благоприятны. Почти все время дул холодный северный ветер, вследствие чего температура воздуха держалась на уровне + 2 - 5° (по С). Работы производились исключительно силами состава экспедиционной партии. Наемные рабочие не были привлечены, во-первых, вследствие отдаленности острова от поселений, во-вторых, вследствие отсутствия на нем каких-либо помещений, в которых можно было бы расквартировать людей; в единственной же небольшой, плохо сколоченной и продуваемой ветром сторожке еле умещался основной персонал партии.

II. Обряд погребения
Б. Олений о-в был исключительно островом мертвых. Никаких следов поселений на нем не обнаружено и несомненно, что для жилья человек не являлся на эту каменистую, обуреваемую холодными ветрами скалу. Для могил была избрана, как уже указано, область песков, что вполне понятно, так как примитивная арктическая народность, конечно, не имела никакой возможности ни высекать гробниц в каменной породе, ни разрывать густо проросшую корнями суглинную или супесчаную почву (фиг. 5; 23 Kb). Могильник расположен к Ю от пресноводного озера. Кроме упомянутого, на Б. Оленьем о-ве имеются еще несколько меньших по площади песчаных участков. Не удалось выяснить, имеются ли и на них погребения.
Для могил рылись в песке неглубокие ямы. Очертаний могильных ям установить не удалось. Повидимому, они были неправильными. Глубина погребений колеблется между 40 и 80 см от современной поверхности в местах, имеющих торфяной покров, и между 5 и 21 см в местах, его не имеющих. Глубина же погребений в момент захоронения едва ли превышала 50 см. Наиболее глубокими являются мужское погребение VIII, содержавшее наиболее крупный костяк с прекрасно сохранившимися крепкими костями, и оба погребения РЕ;1 все три залегали на глубине около 80 см от современной поверхности. Следует отметить, что
1 Буквы РЕ обозначают погребения, вскрытые Рихтером и Егоровым
у большинства погребений череп и нижние конечности находились на различных глубинах: либо череп залегал несколько глубже нижних конечностей, либо наоборот (напр. у VIII костяка глубина залегания: черепа- 68 см, ног-80 см, у IV костяка глубина залегания черепа - 53 см, ног - 40 см).
Из обнаруженных погребений пять мужские (IV, VI, VIII, оба РЕ), четыре женские (III, V, VII, IX). Пол остальных остался неопределенным. Отличий в обряде погребения между обоими полами не замечено. Детских захоронений было два.
Погребения иногда располагались группами. Так, костяки IV и V (мужской и женский) лежали тесно друг рядом с другом (фиг. 9; 588 Kb). Под ними, на 15-30 см глубже, залегал мужской костяк VIII, непосредственно
над которым лежал детский костяк VHI-a. Левее (южнее) V костяка, почти прилегая к последнему, лежал IX (женский) костяк.
Другую группу составляли оба костяка РЕ, тоже тесно прилегавшие друг к другу. Частично один над другим лежали костяки VI и VII (мужской и женский), о которых речь будет ниже.
Повидимому, погребения некоторых из этих групп (IV, V, IX, VIII, Villa; РЕ) близки по времени друг другу. Правда, считать покойников захороненными одновременно нет оснований, но весьма вероятно, что они не случайно были положены один близ другого или один над другим. Возможно, что перед нами члены одного и того же семейства.1 Иначе трудно объяснить расположение костяков так тесно друг около друга. Места на песчаном участке во всяком случае было достаточно.
Большинство погребений дошло до нас в потревоженном виде. Так, от I костяка сохранились только части таза и конечности (во фрагментарном состоянии). Остальное было изъято хищническими раскопками недавнего времени.
Иначе придется объяснять другие факты. Так, например, нижняя челюсть IV костяка лежала на груди V костяка, лопатки и часть других
1 Инвентарь погребений весьма сходен.
костей того же IV костяка-среди костей V костяка (фиг. 9; 588 Kb). У многих костяков (III, IV, V, VI) кости кистей и ступней были раскиданы в различных местах могилы (фиг. 8; 25 Kb, 9 и др.). Эти перемещения, без мнения, следует приписать деятельности животных. Характерно, что у наиболее глубокого VIII костяка все кости оказались на месте. Очевидно, животные до него не добрались.
Более сложно положение с VI и VII костяками (фиг. 15; 236 Kb). От VII,, нижнего, костяка сохранились только нижние кости, начиная с таза и, кроме того, два поясничных позвонка, грудная кость, одно ребро и нижние кости правой руки (плечевой кости нет) (фиг. 11; 49 Kb). Никаких следов других костей не было обнаружено. Отсутствовали также все кости ступней (кости правой кисти сохранились целиком, так что думать о разложении костей ступни не приходится). От VI костяка, лежавшего непосредственно над VII костяком, не сохранилось верхней части черепа (фиг. 10; 49 Kb). Нижняя челюсть лежала на левой стороне груди среди ребер, а шейные позвонки-с наружной стороны правой плечевой кости. Еще своеобразнее положение с нижними конечностями этого покойника. От них сохранились только бедра, верхние небольшие остатки эпифизов берцовых костей, правая малая берцовая кость, лежавшая непосредственно на тазе VII костяка, и правая пяточная кость. Куда исчезли недостающие кости верхнего скелета, неясно. Конечно, костяк не мог быть погребен с одной малой берцовой костью без соответствующей большой. Вероятнее всего, что кости были растащены либо человеком, либо животными, причем приходится думать о сравнительно крупных хищных млекопитающих. Остров настолько недалек от Екатерининского о-ва, соединяющегося в отлив с материком, что такие животные вполне могли попадать на него.
Труднее объяснить положение с VII костяком. Вероятнее всего, что при погребении VI костяка части костей VII были просто выкинуты. Судя по тому, что уцелели два позвонка и части правой руки, новое захоронение имело место тогда, когда от нижнего покойника сохранились лишь одни кости.
Никаких следов гробов, деревянных окладок и т. п. не замечено. Все костяки (кроме РЕ), даже маленький детский Villa, обнаружены лежащими на массе, которая первоначально имела черный цвет, а после некоторого пребывания на открытом воздухе становилась коричневой. Масса эта лежала в виде плоского овала, причем края ее несколько приподымались (например, у III костяка на 8-15 см). Толщина этой массы, густо проросшей корнями, не превышала 1-1.5 см. Ширина и длина ее лишь на немного сантиметров превышали ширину и длину соответствующего костяка. В общем, этот подстил несколько напоминал корыто или даже лодку. В одном случае, в квадрате Г 11, обнаружен такой подстил без костяка, длиною 132 см и шириной 26 см; на нем отчетливо были заметны две продольные складки, тянувшиеся через весь предмет (фиг. 17; 36 Kb). Производившийся в Институте археологической технологии анализ образцов подстила не закончен, но, согласно Л. Ф. Ильину и В. Н. Кононову, они являются остатками органического вещества, обильными смолой; мне лично представляется, что подстил является просмоленной шкурой или кожей; дерево, повидимому, исключается. Во многих местах непосредственно на этот подстил были наложены валуны обычных размеров (20 X 15 X 20 см, 30 X 20 X 20 см). Иногда камни находились в ногах костяка (VII, VIII, IX), иногда по сторонам его (VIII, IX), иногда в головах (V). На подстиле костяки обыкновенно покоились на спине в протяженном положении.
Все костяки ориентированы с СВ или почти В на ЮЗ или почти 3. Лицом большинство из них обращено к ЮВ (III, VIII, IX). 1 V, возможно смещенный, смотрел на С; череп IV был явно потревожен. Руки обыкновенно лежали на нижней части живота.
Особое положение имел скелет ребенка II (фиг. 7; 25 Kb). Он покоился на левом боку в согнутом положении. Лицо его было обращено на НА Неясно положение детского костяка VIII-a, череп которого лежал на черепе VIII костяка.
1 Следовательно, к широко открывающемуся водному пространству Кольскогo залива; на С вид на море загорожен скалами.
Своеобразно положение костяка РЕ I (фиг. 16). Он лежал на спине с подогнутыми ногами, так что бедра и берцовые кости находились над областью живота. Возможно, что покойник перед погребением был связан соответствующим образом.
В некоторых могилах отмечено небольшое количество мелких углей. Они обнаружены над костяками, сбоку костяков, а в некоторых случаях и под ними. Попадались угли и в области головы, и в области туловища, и в ногах. Очевидно, могильная яма и труп посыпались угольками. Несколько угольков подвергнуто анализу в Институте археологической технологии. Согласно указаниям А. Ф. Гаммерман, производившей эту работу, все угольки принадлежат сосне (Pinus silvestris).
Иногда в могилах попадались кости животных. Так, при костяке VIII под головой лежали две нижние челюсти бобра (Castor fiber), одна из ножных костей северного оленя (Rangifer tarandus) и несколько птичьих обломанных трубчатых костей. В ногах того же костяка найдены кости ноги северного оленя. При V, VI и том же VIII костяках найдено несколько птичьих костей, при VII-один резец бобра.1 Едва ли могут быть сомнения, что большая часть этих костей представляет остатки положенной в могилу мясной пищи.
В ряде погребений обнаружены раковины. Так, у головы IV костяка лежала раковина Cyprina islandica, у головы V костяка две подобные же раковины. В ногах IX костяка обнаружена раковина перловицы (Margaritana margaritifera). При II костяке-Mytilus edulis. Но чаще всего раковины попадались лежащими на левой берцовой кости (I, III, IX-Cyprina islandica, Astarte borealis C h e m n., Zirphaea crispata Linn).2
Большая часть раковин принадлежит видам, в изобилии попадающимся в песке могильника, но перловица была, конечно, принесена откуда то из пресноводного бассейна.
1Аналогичные находки костей отмечены и в могилах Варангер-фиорда: Solberg, op. cit, pp. 93, 116.
2За определение моллюсков выражаю признательность В. А. Линдгольму.
В связи с моллюсками интересно вспомнить указание Сакслунда1 о том, что Cyprina islandica называется лопарями словом, звучащим в немецком переводе "Kuhmuschel"-"коровья раковина", причем под Kuh-коровой, полагаю, подразумевается важенка (самка северного оленя). Не служила ли эта раковина магической заменой оленя?
При некоторых погребениях попадались окатанные куски пемзы, вообще в изобилии встречающиеся в песке. Так, на черепе V костяка (правда, потревоженного) лежал большой кусок пемзы.
Предметы быта были найдены почти во всех погребениях. Лишь при костяке I, расхищенном грабителями, не было обнаружено ни одной вещи. Особенно богат вещами VIII костяк, самый, как помним, крепкий и рослый, захороненный особенно глубоко. Как будет указано ниже, этот костяк, вероятно, принадлежал родовому главе. Выдающееся социальное положение характерным образом сочеталось у этого покойника с экономическим благосостоянием и физическим благополучием.
Предметы клались в различные места могилы. Чаще всего они помещались у головы, где найдены гарпуны, иглы и некоторые наконечники. На груди встречены костяные ножи, одна трубочка, наконечники стрел. По сторонам тела-ножи, наконечники дротиков и стрел.
1 S о l b e r g, op. cit., p. 93.
На животе-ножи и трубочки. В ногах-пильчатые наконечники стрел. У VIII костяка, а также у обоих РЕ ножи были, повидимому, вложены в кисть правой руки. Кроме того, возле головы и в ногах некоторых костяков были найдены неопределенные обломки обожженых (?) мелких предметов (куски кожи?). У головы VIII костяка лежало три куска кремня без признаков обработки; за ногами II костяка-два обрубка оленьих рогов. Некоторые предметы найдены выше костяков. Так, над V погребением (женским) лежала костяная стрелка, над III и IX костяками (тоже женскими)-неопределенные деревянные обломки. Во всех приведенных случаях предметы залегали на высоте до 25 см над костяком. Над костяками РЕ находилось, кажется, несколько предметов.
Покойники засыпались песком, поверх которого набрасывались валуны, иногда в 2 слоя (напр. над X костяком) (фиг. 19; 98 Kb). Средний размер валунов: 20 X 30 X 20 см. Гуще всего валуны обыкновенно лежали не над костяками, а по сторонам их (II, III, IV, V и т. д.) (фиг. 18; 36 Kb).
Над костяками VI-VII и РЕ валунов, повидимому, совсем или почти совсем не было. Валуны лежали в большом числе и в окрестностях могил, так что границы валунных насыпей отдельных погребений нередко переходили незаметно одна в другую (фиг. 6; 25 Kb). Валуны собирались, конечно, по близости; они встречаются на острове в большом числе. В одном случае, в квадрате Г 11 (недалеко от II костяка) среди них обнаружено каменное грузило.

III. Инвентарь погребений Большого Оленьего острова
В настоящей главе будет разобран инвентарь всех погребений, за исключением X, вещи которого имеют особый характер. Инвентарь этот отличается обилием и разнообразием костяных и роговых изделий, имеющих подчас весьма своеобразные формы. 1 Кроме кости и рога, материалом сохранившихся предметов служат камень (кремень, глинистый сланец и т. д.), затем раковины и, в одном случае, металл (медь). 2
Из кости и рога изготовлены целиком или частично многие виды оружия и инструментов. Сохранность этих предметов довольно хорошая; лишь их наружная поверхность почти всегда повреждена корнями растений, образующими на ней причудливые узоры. Особенно выде-
1Все предметы хранятся в Музее антропологии и этнографии Академии Наук, роме инвентаря костяков РЕ, хранящегося в Русском музее (Этнографический отдел).
2Специального анализа последнего предмета не было произведено. Возможно, материалом его является не медь, а бронза.
ляются кинжаловидные орудия, сделанные из расщепленных метатарзальных или метакарпальных костей северного оленя 1 (табл. I, 1-5; 148 Kb; табл. II, 1-2; 112 Kb). Найдено их 8. Размеры колеблются между 15 и 22.5 см. Эти изделия, очевидно, служившие ножами, имеют заостренную форму. Края их острые. Изнутри они полые; закраины заходят на внутреннюю сторону лишь на 0.3 см и менее. Присутствие закраин объясняется естественной формой соответствующих частей указанных костей. Они безусловно не вырезаны специально.
При первом впечатлении, эти изделия кажутся ножнами металлических ножей; однако, такое применение исключается тем, что внутренняя полость у них обычно закрыта сверху неширокой перемычкой, представляющей остаток компактного костного вещества верхней поверхности эпифиза. С наружной стороны, сверху, имеется неширокий поперечный выступ, может быть, служивший для подвешивания орудия. У одного орудия вверху пробита дырочка. На некоторых ножах сохранились следы полировки. Выступ бывает украшен резным узором в виде линейных зигзагов, а наружная поверхность в верхней части иногда несет на себе или поперечные нарезки во всю ширину ножа или (в одном случае) сочетание линий, напоминающее рисунок на трубочке табл. IV. Ножи встречены как при мужских скелетах (например при VIII), так и при женских (III и V).
Нож РЕ II имеет особую форму (табл. II, 2; 112 Kb). У него резко отграничены наконечник и черенок. Наконечник в поперечном сечении с одной стороны плоский, с другой стороны двугранный. Черенок, в профиле заостряющийся к концу, несет два выступа. Длина 16.5 см. Если бы не находка этого предмета возле кисти руки (по словам Егорова), то можно было бы предполагать, что изделие представляет оружие вроде гарпуна.
При костяках РЕ, кроме того, найден еще один предмет, по способу изготовления сходный с ножами. Отличается он от ножей закругленностью острия и меньшими размерами. Длина 10.7 см.
Наконечников стрел или дротиков из кости или рога обнаружено 5 (табл. III, 1-4; 107 Kb). Размеры: от 7.9 до 15.7 см. Отличительной чертой является удлиненная форма, если сравнивать напр. с наконечниками камского раннего железного века (напр. из Гляденовского костища).
Можно выделить два типа среди оленеостровских наконечников: одни (2 экз.) обладают трехгранным поперечным сечением, причем одна грань полая; другие (3 экз.) характеризуются уплощенной формой.
1 За это определение, равно как и за все последующие определения костей и рогов, особо не оговоренные, я благодарен Институту археологической технологии, в лице его сотрудника В. И. Громовой.
Зубцов нет ни у одного наконечника. Черенки у всех плоские, в профиле заостренные к концу.
Гарпунов, точнее наконечников гарпунов, найдено 5 (не считая вышеупомянутого гарпуновидного кинжала костяка РЕ II). Наиболее интересен самый большой (табл. II, 3; 112 Kb). Он обладает каменным наконечником, прикрепленным к костяному держателю;1 у последнего имеется крупный зубец. Сохранились отпечатки ремешков и следы массы, напоминающей клей, с помощью которых наконечник прикреплялся к держателю. Длина орудия 18.7 см. Каменный наконечник, с удлиненным черенком, изготовлен или из кремневой или из какой то метаморфической черной породы.2 Держатель несет в верхней части косой срез, которому придана желобовидная форма для лучшего прикрепления черенка каменного наконечника. По словам ихтиолога Н. А. Смирнова, орудие, вероятно, служило для охоты на морского зайца и других крупных тюленей.
В количестве трех найдены костяные или роговые наконечники поворотных гарпунов с характерным отверствием для веревки (табл. 1, 6-7; 148 Kb). По внешнему виду они весьма напоминают вышеописанные ножи: внутренняя сторона их также полая и несет закраины. Однако в данном случае полость искусственная. Длина: от 8.5 до 13.8 см. По Смирнову, эти орудия могли служить для боя нерпы. Затем найден один маленький костяной двузубый гарпун (табл. XI, 8). Длина-6.3 см. В нижней части он имеет выемку для привязывания веревки. Эта вещица прекрасна по своему выполнению.
Обнаружено два рыболовных крючка. Один (табл. III, 8) костяной или роговой, однозубый, обладает типичной формой крючков, обнаруженных на Кельмo в Варангер-фиорде.3 Длина 7 см.
Другой крючек костяной (сколько могу судить), состоит из двух частей (табл. III, 5): из маленького грузила (длина 6.8 см) и острия крючка, укреплявшегося в выемке нижней части грузила. Нарезки возле выемки несомненно служили для лучшего привязывания крючка к грузилу. Полную аналогию этой снасти представляют современные и древние удочки, изданные S. Р а l s i в Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Aikakauskirja, XXVI, 1912, стр. 199-200, фиг. 13-а - 19. Грузила последних сделаны из камня, кости и дерева.
1 Промежуточная часть между острием и древком не имеет в русской литературе установившегося термина. Английское fcreshaft иногда переводят "наконечник", "надстав" или "головка". Считая эти термины неподходящими вследствие разнообразия их значения, провизорно предлагаю термин "держатель".
2 Указаниями по поводу каменных материалов я обязан проф. В. И. Крыж а-новскому и проф. А. А. П о л к а н о в у.
3 S о l b e r g, op. cit., pp. 29-32.
Среди оленеостровских орудий обнаружены, кроме того, два костяных (по мнению палеонтолога В. И. Громова, может быть, из uln'ы лося) острия (табл. III, 6 и 7) коленчатой формы. В разрезе они имеют подокруглую форму. Размеры: длина 6.7 и 5.2 см. Одно имеет вверху выемку для привязывания, у другого верхняя часть обломана. Назначение предметов неясно. Встречены они при мужских костяках. Сходные с первым костяные предметы известны из скандинавских древностей.1 Они толкуются как иглы.
Наконец, найдено одно прямое, как полагаю костяное, острие. Длина 7 см. Разрез округлый. Может быть, служило шилом (табл. III, 9).
Из костяной утвари особенно интересны три полые трубочки, сделанные из диафизов трубчатых костей. Размеры: первая 10.6 см (табл. IV, 3; 124 Kb), вторая 5.9 см (табл. IV, 2), третья 7 см. Диаметр их от 1.5 до 1.7 см. Все три вещицы украшены узором из охватывающих трубочки кругом нарезок частью прямолинейных, частью в виде уступчатых линий; у двух предметов этот очень своеобразный узор, находящий себе аналогию в узоре одного из ножей (VII костяка), проходит вдоль по трубочке, повторяясь с различных сторон три и четыре раза. Назначение этих трубочек невполне ясно. Две из них найдены на тазе VII костяка (женского), одна на груди IX костяка (женского). По мнению В. В. Чарнолуского, возможно, что эти предметы являлись игольниками: они имеют некоторое сходство с современными лопарскими костяными игольниками. Впрочем, игл в трубочках найдено не было, а одна из них своею малой величиной (6.1 см) как будто даже исключает подобное объяснение. Поэтому более вероятным мне кажется другое толкование, тоже предложенное В. В. Чарнолуским: трубочки служили для хранения жил, необходимых для шитья. У эскимосов Аляски сходные костяные и роговые трубочки служат как игольниками, так и коробочками для хранения различной мелочи. 2
При костяке IV найдена трубочка несколько иного типа, сделанная из рога оленя (табл. V, 9; 172 Kb). Размер: 9.4 см. Диаметр-2.9 см. С одного конца она имеет прямой, с другого косой срезы. Назначение ее неясно. Трубка обнаружена в левой части груди, возле двух наконечников
1Ebert., Reallexikon der Vorgeschichte, IX, Taf. 85.
2Murdoch. Ethnological Results of the Point Barrow Expedition. Publications of the Bureau of American Ethnology of Smithonian Institute. 9, 1892, pp. 320 a. 323. Указанием на эту работу я обязан С. А. Штернберг. Японский ученый Тории, в раскопках которого на острове Шимушире из группы Курильских о-вов найдена трубочка, весьма сходная с оленеостровскими, толкует ее как коробочку для рыболовных крючков. См. Jochelson. Archeological Investigations in Kamtchatka, 1928, p. 71.
стрел и дротиков. Может быть, этот предмет являлся составной частью метательного дротика и насаживался на древко копия пониже наконечника либо для отяжеления ударного конца, либо для более прочного прикрепления наконечника. Втулка, крепко зажимая древко с черенком, естественно, должна была мешать наконечнику выскочить.1
Находка втулки возле двух наконечников как будто подкрепляет предложенное толкование.
Аналогии среди железных копий можно найти в Африке, где черенковые наконечники племени Зулу из южной Африки 2 вставлялись в конец деревянного древка, охваченный железной трубкой. Как известно, такая трубка является предшественницей втулки копья, составляющей одно целое с наконечником. 3
Среди предметов РЕ есть подобное же роговое изделие, однако, не полое. Размер: 10.7 см. Может быть, недоделанная втулка?
Совершенно особое место занимает Т - образный предмет, "вероятно, из рога северного оленя" 4(табл. IV, 1), обнаруженный при VIII (мужском) костяке.
Возможно, что эта вещь, знающая аналогии и в норвежских находках, 5 является колотушкой шаманского бубна. Еще недавно бытовавшие лопарские колотушки также имели Т - образную форму и всегда изготовлялись из рога. 6
Длина нашего предмета-26.5 см, ширина-16.2 см. "Колотушка" имела деревянную рукоять, вставлявшуюся в расщеп нижней части предмета. Рукоять не была длинной: черный след от нее терялся очень скоро за концом костяной части. Лежала "колотушка" позади головы VIII костяка. На нижнем крае горизонтальной части с обеих сторон имеются по две зарубки, может быть, для привязывания подвесок. 7 Зарубки же по сторонам рукояти служили или для связывания предмета, ради лучшего скрепления роговой и деревяной частей, или для привязыванья кожаной обертки рукояти, чему этнографические аналогии можно привести. 8
1 Такую втулку для наконечника, впрочем, без косого среза, можно видеть у S о l b е г g'a, op. cit., p. 40, fig. 44.
2Напр. МАЭ, № 3050-6.
3 He имели ли аналогичного значения многие, по мнению Сольберга, "рукоятки ножей", в изобилии встреченные среди находок острова Кельмо? S о l b e r g, op. cit., fig. 84-99.
14 Определение В. И. Громовой.
5 S о l Ь е г g, op. cit., pp. 100, 142, 143, 195.
6G. Hall Strom, Fataburen, 1910,1 и 1910,2. Работы мне любезно указаны . В. Г. С ю н е р б е р г.
7 Ср. Hall strom, Fataburen, 1910, 2, p. 98.
8 Ср. S с h a e f f e r u s. Lappland, 1675, p. 140.
Ихтиолог Н. А. Смирнов и венский археолог Л. Франц считают подобные предметы скребками для обработки кож, основываясь на аналогии с современными финляндскими и норвежскими железными инструментами. 1 Но эти железные инструмент бытуют в стадиально совершенно иной общественной среде. У лопарей, во многом переживающих древние формы, они неизвестны. Против приведенного предположения говорят также некоторые техническия особенности, с одной стороны, отсутствие сточенности, на остром крае нашего изделия, а с другой-различие в отделке обеих сторон верхней части. Дело в том, что одна сторона сделана совершенно плоской, тогда как другая слегка выпукла. Подобное различие в обработке верхней части отмечено также Сольбергом у Т-образных изделий из Кельмo. Если наш предмет является скребком, то едва ли можно найти объяснение различным способам обработки обеих сторон; если же принять предложенное мною толкование, то вполне понятно, что та сторона, которой бьют по бубну, сделана более плоской. Удары, конечно, наносились плашмя, как это всегда имело место при лопарском камлании.
Высказывавшееся мне предположение, что Т - образный предмет является верхним наконечником лыжных палок и служит для отскребывания снега, трудно доказуемо вследствие неизвестности сходных форм в современной и древней материальной культуре народностей евразийской Арктики.
Некоторые предметы из числа костяных изделий несомненно являлись украшениями (возможно амулетами). Сюда относятся плоские привески в виде рыб или китообразных с раздвоенным хвостом 2 (табл. VI, 1), в количестве 9, найденные на груди VI (мужского) костяка. Длина их от 2.1 до 2.7 см. Затем около нижней челюсти детского скелета (II) найден зуб-резец лося. Хотя зуб и не просверлен, но возможно, если основываться на аналогии с современными лопарями, что он все таки являлся подвеской. Несколько предметов из числа костяных и роговых остаются не определенными. Сюда относятся 4 обломка костяной пластинки (общая длина-16.5 см, ширина-1.3 см), найденные в поясной части III (женского) костяка. Может быть, это накладки, прикреплявшиеся к поясу.
1 L. Franz. Bemerkungen zur Steinzeit Nordeuropas. Mitteil. d. anthropol. Gesellsch. in Wien, 1928.
2 На сходство подвесок с рыбами или китообразными мне указал Г. Д. Р и х т е р. Фигурки, пожалуй, более всего напоминают гренландского кита (Balaena misticetus) или нордкапского (Eubalaena alacialis), если судить по общим очертаниям. Ср. Н. А. Смирнов. Участь китов. Природа, 1928, № 11. Киты играют свою роль в поделках религиозно-художественного характера, напр. у эскимосов Аляски. Murdoch, op. cit., p. 402.
Широкая, но тонкая костяная пластинка (длина 10 см, ширина 2.4 см, табл. V, 8) с подчетыреугольными очертаниями, обнаружена при костяках РЕ. Если основываться на расщеплении ее узких сторон, то можно думать, что пластинка представляет двусторонний гребень с почти обломанными зубцами. 1 Наконец, при тех же костяках встречен полый внутри обрубок рога, длиной 15 см.
Раковины, как выше сказано, встречены у многих скелетов, но несомненное использование в быту можно констатировать лишь в отношении трубочек от моллюсков из рода Dentalium, 2 обнаруженных в большом числе при (мужском) костяке VI (на груди, 43 штуки; табл. VI, 2) и у детского костяка VIII-a (25 штук). Длина их, в среднем, около 2 см. Несомненно они служили украшениями.
Около некоторых костяков, а также в песке в районе ранее раскопанных погребений найдены обломки раковин Cyprina islandica, с острым краем. Однако, как указывает В. А. Л и н д г о л ь м, едва ли возможно думать об использовании этих обломков в качестве ножевидных инструментов. Для этого они слишком хрупки. Скорее всего они залегали в морском песке могильника и случайно оказались в области погребений.
Различные породы камня в меньшей степени, чем кость и рог, находили себе применение в быту доисторического населения Кольского залива, если судить по материалам могильника.
Из каменных предметов особенно выделяются наконечники стрел или дротиков. Их обнаружено 8 штук.
6 из них являются прекрасными образцами пильчатых наконечников, известных как в Скандинавии, 3 так и на южном побережьи Белого моря 4(табл. V, 1-3). Размеры их от 6.3 до 9.3 см. Материалом для них служили серожелтый и голубоватый кремень и тёмнокрасная яшмо-видная порода. 5
Более грубой отделки остальные оббитые наконечники. Один из них, очевидно, наконечник дротика, с прямым насадом (табл. V, 5), сделан из чернобелого кремня. Длина 10.5 см. Второй, меньший, из такого же кремня, имеет черенок (табл. V, 4). Длина 7.6 см. Первый лежал с левого бока VIII костяка, рядом с металлическим наконечником. Второй обнаружен при костях ребенка VIII-а.
1 Ср. Jochelson, op. cit., p. 71 (рисунок).
2 Определение принадлежит В. А. Л и н д г о л ьм у.
3 Ebert.,Reallexikon, IX, Taf. 74-d.
4А. В. 3 б р у е в а и М. Е. Ф о с с. Раскопки на дюнах Белого моря близ селения Красной Горки и у Галдареи. Сборник к десятилетию Октября московской секции ГАИМК, 1928, стр. 46, табл. 1, рис. 4. Затем Архангельский музей.
5 Определения примерные.
При IV (мужском) костяке лежал единственный каменный шлифованный наконечник могильника, найденный во фрагментарном состоянии (табл. V, фиг. 6; 25 Kb). Длина сохранившегося обломка-6.2 см. Края наконечника заострены гранями. Материалом его является синий глинистый сланец. Можно полагать, что наконечник служил ножом. Во всяком случае подобное употребление совершенно идентичных наконечников засвидетельствовано для эскимосов северной Аляски. 1
При VI скелете (мужском) найден небольшой скребок, сработанный на сколе белого кремня. Длина - 2.5 см, ширина -1.2 см, высота-0.75 см. Скребок дугообразный, очень крутой; угол режущего края-90°. 2
При VII (женском) костяке найдена изнутри левого бедра кучка кусочков бурого железняка, диаметром от 1.1 до 2.3 см. При них лежал крупный отщеп серофиолетового кремня неправильной формы, со следами использования. Длина отщепа-7.7 см, ширина-4.5 см. Весьма вероятно, что эти предметы лежали в истлевшем хранилище, вроде мешечка. Значение их пока непонятно. Отдельные отщепы кремня имелись и у VIII костяка. Наконец, среди валунов, набросанных близь II костяка, обнаружено каменное обтесанное грузило (табл. VI, 6; 141 Kb) с протертой бороздой для привязывания веревки. Сделано оно из серого валуна, вероятно; песчаникового. Размер 13 X 10 X 6 см.
Только один предмет изготовлен из металла. Это наконечник дротика или стрелы, лежавший при VIII костяке (табл. V, 7). Он выкован из меди или бронзы. Длина-6,5 см. Форма его плоская. Следует отметить, как обратил внимание и А. А. С п и ц ы н, что в нижней части его, у насада, имеются две выемки, служившие, возможно, для более плотного привязывания наконечника к древку. Черенок наконечника плоский, подтреугольной формы. Сохранились остатки дерева от древка. По анализу А. Ф. Г а м м е р м а н, оно было из сосны. Изделие совершенно атипично; подобных ему неизвестно ни в Скандинавии, ни на севере СССР.
Над костяком III найдены небольшие продолговатые сосновые обломки. На тазе IX костяка лежали истлевшие остатки соснового дерева. Стрелы VIII костяка, кажется, находились в сосновом колчане. У костяков II и IV (в ногах) отмечены скопления истлевшего вещества бурого цвета, напоминающего мех.
1 Murdoch, op. cit., p. 151 sq.
1 О скребках X костяка см. ниже.
СПИСОК ПРЕДМЕТОВ ИЗ МОГИЛЬНИКА НА Б. ОЛЕНЬЕМ О-ВЕ (МОГИЛЫ I-IX и РЕ)
Кость и рог:
Ножей кинжаловидных........... 8
Гарпунов ................ 5
Наконечников стрел или дротиков..... 5
Крючков рыболовных........... 2
Острий коленчатых (игл?)......... 2
Острие прямое............. 1
Трубочек ................ 3
Втулка ................. 1
Т - образный предмет........... 1
Подвесок ............... 9
Подвесок-зубов............... 2
Обломков пластин............. 4
Гребенка (?)............ ... 1
Обрубков рога .............. 3
Неопределенных.............. 2
Камень:
Наконечников оббитых (считая и наконечник
гарпуна).............. 9
Наконечник шлифованный......... 1
Скребок................. 1
Осколков кремня ............. 4
Грузило ................. 1
Медь или бронза: Наконечник................ 1
Раковины: Трубочек Dentalium............ 68

IV. Погребение X костяка
Костяк X представлял собой погребение несколько отличного типа. Как и многие другие захоронения, он был положен в самом верхнем слое песка (глубина от поверхности 24-30 см). Поверх него очень густо лежали валуны, местами даже в 3 слоя. Валуны образовали подобие холмика (фиг. 19; 98 Kb). Площадь, занятая камнями, весьма обширна и составляет около 12 кв. м (фиг. 20; 388 Kb). Так как вблизи не обнаружено Других погребений, то, очевидно, все эти валуны назначались для X погребения. Основные отличительные признаки этого погребения следующие: костяк лежал среди большого количества частью довольно
крупных углей. При этом угли встречались под и над костяком. Попадались остатки невполне сгоревшего дерева. Угли принадлежат, согласно Гаммерман, сосне, березе и осине. Песок имел также вид обожженного. Среди углей попадались мелкие обожженные косточки. Судя по положению черепа и ножных костей, трупоположение покойника было аналогично другим, но кости находились в весьма фрагментарном
состоянии (фиг. 21; 388 Kb). На крупных костях следов пребывания в огне, повидимому, нет. Из костей сохранились: части черепа и плечевых костей, некоторые обломки ребер и таза и крупные ножные кости, причем от правой бедренной кости сохранилась только нижняя часть. Ориентировка костяка прямо противоположная остальным. Он был обращен головой на ЮЗ. Если основываться на правильном положении крупных костей, то можно думать, что покойник был подвергнут сожжению на месте. По какой то причине сожжение не было доведено до конца и труп был забросан песком и валунами, вследствие чего часть костей и сохранилась. Пол остался невыясненным.
Инвентарь костяка был очень беден и состоял, во-первых, из двух кварцевых скребков, лежавших с правого бока области таза и, во-вторых, из большого числа мелких обломков глиняного сосуда, лежавших несколько правее (южнее) правого бедра и правого коленного сочления, частью на уровне костей, частью на 6-17 см выше. Размер скребков в диаметре 2.4 и 2 см. Сделаны они из белого непрозрачного кварца. Скребки плохо оформленные, поддугообразные. Действующий край невысокий (0.4 и 0.7 см); угол рабочего края 60° и 45° (табл. VI, 5 и 7). Черепки (отнюдь не составляющие целого сосуда) цвета темнокоричневого, плохого обжига. Толщина их от 0.4 до 0.6 см. Примесей не подмечено. С внутренней стороны стенки обмазаны более светлой глиной. Некоторые фрагменты, не венечные, несут узор, напоминающий так называемый рогожный орнамент (табл. VI, 3-4).
В общем, как в отношении способа погребения, так и в отношении инвентаря, X костяк дает известные отличия от остальных. На основании имеющихся данных, при нынешнем состоянии знания, однако, трудно сказать, моложе ли он или древнее других захоронений. Черепки как будто указывают на более молодой возраст. Впрочем, едва ли большой промежуток отделяет разбираемое погребение от других.

V. О хозяйстве и быте оленеостровской культуры 1
Какими же рисуются производительные силы народности, погребавшей своих близких на Б. Оленьем о-ве? Об этом, к сожалению, мы можем судить только на основании могильника. Место поселения нам осталось пока неизвестным.
Охота на лесного и морского зверя и рыбная ловля, несомненно, играли большую роль в жизни этого племени; вероятно, эти промыслы составляли его основную экономическую базу. Судя по сохранившимся остаткам, следующие млекопитающие служили объектами охоты: северный олень, лось, бобр. Основываясь на характере гарпунов, можно полагать, что к этим животным присоединялись нерпа и другие более крупные виды тюленей.
Перечисленные животные давали мясо, давали шкуры; их жилы тоже могли находить себе применение, а из костей и рогов выделыва-лись многие виды оружия и инструментов. Оружием служили стрелы, дротики, различные виды гарпунов. Само собой разумеется, перечисленным
1 X костяк, ввиду его культурных отличий, не принят во внимание в этом обзоре.
оружием не исчерпывались средства для ловли лесного и морского зверя. О ловле птиц также свидетельствуют костные остатки. Возможно, что пильчатые наконечники стрел, которые, благодаря своим зубцам, могли прочно удерживаться в теле раненого животного, назначались специально против пернатой дичи. Во всяком случае, район их преимущественного распространения (скандинавское побережье, Кольский п-ов,, побережье Белого моря) совпадает с районом массового гнездования приморской птицы.
Не найдено никаких костных остатков, прямо свидетельствующих о рыболовстве. Но присутствие удочек и каменного грузила определенно говорит об его существовании и отчасти о способах его ведения. Остается открытым, питались ли моллюсками доисторические обитатели берегов Кольского залива. Но сбор их, несомненно, производился, как свидетельствуют, например, раковина пресноводной перловицы, найденная при IX костяке, или бусы из Dentalium VI и VIII-а костяков. 1
Значительная часть оружия, инструментов и утвари, конечно, выделывалась на месте. Это относится прежде всего к несомненно весьма употребительным деревянным предметам или частям предметов вроде древков, луков и т. д., затем, ко всем костяным и роговым изделиям,, делавшимся, главным образом, из костей и рогов северного оленя, к изделиям из раковин. Конечно, грузило из песчаникового валуна было тоже сработано на месте, равно как и кварцевые скребки.
Что касается прочих каменных и особенно кремневых поделок,, то изготовляться они могли также на месте, хотя материал и не является туземным: в частности, кремень, яшма и роговик, отсутствующие на Кольском п-ове, несомненно, являются привозными материалами. Место их происхождения пока не ясно. Укажу только, что серофиолетовый кремень, в частности, близок к материалу камских кремневых поделок середины II тысячелетия до нашей эры. Синий глинистый сланец наконечника IV костяка напоминает сланцы, известные в средней Норвегии. 2 Не вполне исключается, хотя и сомнительно присутствие сланцев соответствующего облика и на Рыбачьем п-ове, богатом, как известно, сланцевыми выходами. 3
1 Близ устья р. Выг к Ю от Сорок на Белом море А. М. Линевским открыты и изучены петроглифы ("Бесовы следки"), рисующие формы охотничьего быта, близкие к оленеостровским. Мы видим, напр., охоту на северных оленей, лосей, различные виды тюленей, разнообразных птиц. См. А. М. Линевский. К вопросу о петроглифах Карелии, Сборник ЛОИКФУН, I, 1929.
2 A. W. Brogger. Den arktiske Stenalder i Norge. 1909, стр. 129. Приношу глубокую благодарность проф. А. В. Б р о г г е р у за высылку этой книги.
3 Указание А. А. П о л к а н о в а.
Материал для медного (или бронзового) наконечника, повидимому, тоже был привезен откуда то с Ю, хотя сам предмет, если основываться на его атипичности для более южных областей, возможно был выкован на месте. Аналогию можно было бы найти в северовосточной Сибири, где чукчи в XVIII в. ковали из привозной железной посуды металлические наконечники стрел.
О способах приготовления пищи (разрезывания мяса, чистки рыбы и т. п.) говорят нам костяные ножи, являвшиеся, повидимому, универсальным обиходным инструментом мужчин и женщин, судя по находкам их при погребениях обоих полов.
Обработка кости и рога стояла на довольно высоком уровне. Из приемов обработки несомненно существовали следующие. Обломки оленьих рогов носят следы рубки, может быть, производившейся каменным топором или теслом, как у эскимосов или чукчей еще в недавнее время. Те же рога носят на себе отчетливые следы пиления; инструмент для пиления, судя по ним, имел довольно большой угол рабочего края; вероятно, он был каменный. Вырезывание, выполнявшееся, очевидно, ножевидными инструментами, достигало высокой степени совершенства. Укажу на кинжаловидные ножи и на вырез для рукоятки "колотушки". Сверление имело место в ограниченном масштабе и часто производилось довольно примитивно. Так, отверстия поворотных гарпунов просверливались с обеих сторон, причем получавшаяся биконическая воронка имеет грубые подчетырехугольные очертания. Резьба-гравировка дала нам интересные образцы довольно сложного узора. Полировка орудий применялась широко. Кроме Т-образного предмета, ее следы сохранились на ножах, одном из наконечников стрел и трубочках. Не вполне исправная сохранность наружной поверхности препятствует в некоторых случаях выработке суждения об отделке наружной поверхности. Остается неясным, производилось ли затачивание наконечников стрел и других острых предметов на каменных точилах, подобно современным эскимосам. Инструментами для вырезывания и гравирования служили, очевидно, каменные ножи и каменные скребки.
Некоторые археологи как будто склонны придавать большое значение изготовлению костяных изделий посредством шлифовки. Однако, этнографические параллели, по крайней мере из арктического культурного круга, не дают оснований в пользу такого мнения. Во всяком случае, современные эскимосы и туземцы северовосточной Сибири применяют исключительно отделку кости ножем и не знают шлифовки кости на камне посредством мокрого песка или каким-нибудь иным способом. Соответствующие сведения об юкагирах мне любезно сообщил студент Геофака ЛГУ, юкагир Н. И. Спиридонов.
О технике обработки камня скажу только несколько слов. Кремневые предметы обработаны двумя способами. Результатом работы первым способом являются прекрасные пильчатые наконечники. Их характеризуют правильная геометрическая форма, тщательность параллельных и равновеликих фасеток (повидимому, полученных посредством контрударной ретуши), перпендикулярных острому краю и, наконец, удивительная правильность зубчиков. Второй способ выражен в остальных поделках. В них нет строгой геометричности форм, хотя, разумеется, сохраняется известная правильность очертаний; фасетки весьма разнообразной величины и формы; края местами обработаны очень мелкими фасетками, вероятно, отжимной техники. Шлифовка сланцевого наконечника и обтесывание грузила дают примеры других способов обработки камня. Кварц, кажется, обрабатывался путем оббивки и отжима.
О технике обработки дерева говорить трудно. Как поделочный материал во всех случаях (древко металлического наконечника, неопределенные предметы III, V, IX костяков) применялась сосна.
Исследование углей показало, что как горючий материал применялась обычно сосна. Угли березовые и осиновые отмечены лишь при X костяке.
Керамики при погребенных не обнаружено, если не говорить о X костяке.
Почти ничего нельзя сказать об одежде, хотя несомненно, что речной бобр утилизировался главным образом или только в отношении шкуры. Конечно, в одежде находили свое применение шкуры северного оленя и лося. Украшения дошли до нас в виде ожерелий из раковин Dentalium и китовидных костяных подвесок. Трубочки из кости, может быть, привешивались к поясу; о ношении мешечков позволяет предполагать находка кремня и кусков железняка в кучке изнутри верхней части правого бедра VII костяка.
О художественных стремлениях немного говорят разные узоры ножей и трубочек (табл. IV, фиг. 2-3). Эта орнаментация весьма своеобразна и оригинальна.
Довольно трудно говорить о социально-экономическом различии между погребенными, что и понятно в условиях выше описанных производительных сил. Инвентарь, в общем, весьма однообразен. Исключение составляет костяк VIII. Его выделяет из среды других не только Т-образная "шаманская колотушка", не только глубина могилы, но и богатство и добротность всего инвентаря. Лучший костяной нож, металлический наконечник дротика, изобилие гарпунов, большое число прекрасно отделанных кремневых наконечников стрел-вот некоторые другие особенности могильного снаряжения этого костяка, наиболее рослого и обладающего наиболее крепкими и крупными костями. Вероятнее всего, что перед нами останки родового старейшины, совмещавшего в своем лице также и шаманские функции. Такое совместительство, вообще обычное в условиях родового строя, было в частности неоднократно засвидетельствовано для лопарей писателями XVIII в. и вообще более раннего времени. Совершенно понятно, что лицо такого положения являлось и наилучше вооруженным воином и охотником. Дальнейшие данные по социальному расслоению, может быть, дает присутствие в могилах кремневых наконечников стрел. Эти наконечники засвидетельствованы, кроме богатого погребения VIII, также для детских захоронений II и VIII-а. В других могилах кремневых предметов не было, если исключить скребки и отщепы. Возникает предположение, что захоронения с кремневыми наконечниками принадлежат членам более влиятельных или мощных семей. Различие между мужскими и женскими погребениями по инвентарю провести очень трудно. Костяная индустрия почти тожественна в могилах обоих полов. Возможно, но недостоверно, что все могилы с кремневыми наконечниками мужские.
Некоторое представление о величине общественной группы дает нам число могил на Оленьем о-ве. Их обнаружено всего 13. В невскрытой площади едва ли их найдется много больше. Во всяком случае, перед нами захоронения очень маленькой социальной группы. Малочисленность ее вполне естественна в условиях вышеописанных производительных сил и скудости приполярной природы.

VI. Древнее население Кольского залива и лопари
Хозяйственный уклад оленеостровцев вполне согласуется с сообщением норвежского викинга Охтере, плававшего вдоль берегов Кольского п-ова около 870 г. н. э. Соответствующее место из труда англосаксонского короля Альфреда Великого так рассказывает об этом путешествии: "Все же время по правой руке их (т. е. Охтере и его спутников) была пустынная страна, исключая поселений рыбаков, птицеловов и охотников, которые все были фины" (т. е. лопари). 1
Раскопки Сольберга на о-ве Кельмб в Варангер-фиорде, следовательно, примерно в 100 км к 3 от Кольского залива, открыли нам поселение несколько более раннего времени, обитатели которого именно и были "охотниками, птицеловами и рыболовами". Обнаруженные кости
1 Цитирую по К. Т и а н д е р у. Поездки скандинавов в Белое море. Записки Иcт.-фил. фак. СПб. унив., LXXIX, 1906, стр. 55. Как известно, "финами" норманны называли лопарей.
тюленей, северных оленей, бобров, различных птиц и рыб, частью в большом количестве, 1 а также раковины как съедобных моллюсков, так и Cyprina islandica, позволяют нам говорить о быте, весьма сходном с оленеостровским. Еще больше оснований для этого дает разбор инвентаря обитателей Кельмo. Наконечники стрел, рыболовные крючки, гарпуны, трубочки из рога или кости принадлежат к тем же видам орудий и утвари, как и оленеостровские находки. 2 Некоторые из них также типологически могут быть сближены с последними, напр. гранчатые стрелы, некоторые рыболовные крючки и поворотные гарпуны. 3 Т-образный предмет тоже имеет близкие аналогии в Кельмо. 4
Сходный инвентарь попадается и в могилах той же культуры на на северном побережьи Варангер-фиорда. 5 Как и погребения Оленьего о-ва, эти могилы бывают забросаны камнями. 6 В них также попадаются кости различных животных и раковины. 7
Летняя стоянка на острове Кельмо и могилы в Варангер-фиорде, относящиеся примерно к середине и концу первого тысячелетия н. э., весьма вероятно, принадлежат, как показал Сольберг, 8 предкам лопарей, в частности приморских лопарей-"сколтов".
Значительная близость оленеостровской культуры к Варангер-фиордским памятникам заставляет сближать с лопарями также и первую. Как видно из помещаемой в настоящем сборнике работы С. Д. С и н и ц ы н а, антропологическое изучение костного материала не препятствует такому выводу. Являются ли оленеостровцы сколтами или же они должны быть связаны с другой группой лопарей, пока, разумеется, сказать нельзя.
Остается еще сравнить наши находки с этнографическими данными о лопарях. Роль охоты, морского звероловства и особенно рыболовства в жизни современных лопарей является фактом общеизвестным. Птицеловство сейчас играет не очень значительную роль, но несомненно, что в недалеком прошлом его значение было довольно большим. Что касается костяного инвентаря, то в виде трубочек-игольников и некоторых ору-
1 S о l b e r g, op. cit., pp. 19-27.
2 S о l b e r g, op. cit., pp. 27--55.
3 S о l b e r g, op. cit., pp. 31, 38, 42-45, 55.
4 S о l b e r g, op. cit., pp. 49, 61.
5 S о l b e r g, op. cit., pp. 85-121.
6 S о l b e r g, op. cit., pp. 87, 103, 109. Хотя чаще они заложены плитами или представляют собой каменные ящики.
7 S о l b e r g, op. cit., pp. 27, 106, 116, 23, 102. Кварцевые обломки (скребки) и отдельные резцы бобра также встречаются в могилах Варангер-фиорда, хотя, повиди-мому, редко.
8 Solerg, op. cit., p. 125.
дий 1 он бытует еще в наши дни. Несомненно, что костяные наконечники стрел употреблялись еще в XVII в., как об этом свидетельствует хотя бы Шефферус. 2 O применении костяных ножей, правда, повидимому в еще более раннее время, упоминает Ломениус. 3
Если наш Т-образный предмет действительно является шаманской колотушкой, то лопарские аналогии ему можно найти хотя бы у того же Шефферуса или в работах Гальстрёма 4. Даже такой незначительный факт, как находка лосиного зуба около шеи детского костяка (II), имеет полное соответствие в современных лопарских обычаях. Как мне сообщила сотрудница Кольской экспедиции Н. А. Маковская, лопарями нередко практикуется привешивание детям оленьего зуба в качестве амулета. Наконец, обложение могил камнями встречается тоже и сей час. 5 Путешествовавший в XVII в. в Лапландии Мартиниер упоминает о погребении в медвежьей шкуре. 6 Возможно, что "подстилка" наших костяков является истлевшими остатками такой шкуры. Как мне сообщил В. В. Чарнолуский, ориентировка современных лопарских могил тожественна с оленеостровской. Погребения на острове соответствуют современному лопарскому обычаю хоронить покойников "за водой" (согласно В. В. Ч а р н о л у с к о м у).
Приведенные данные лишний раз подчеркивают значительную культурную близость древних обитателей Кольского залива к лопарям. Мы видим формы сходного общественного уклада, лишь стадиально более примитивные. Возможно, что оленеостровские могилы оставлены народностью не только культурно, но и кровно связанной с современными лопарями. Разумеется, это племя могло говорить и не на лопарском языке в смысле одного из финских; в частности, нельзя при современном уровне науки отрицать возможности лингвистического (и другого) сродства древнелапландского населения с эскимосами, как уже склонны полагать некоторые (Л. Франц).
В этой связи возникает интересный вопрос, существовало ли оленеводство у народности, погребавшей своих мертвых на Оленьем о-ве. Надо признать, что данных для решения этого вопроса пока не имеется. Кости и рога северного оленя могли принадлежать и дикому оленю. Ника-
1 См. коллекции МАЭ и Этнограф, отд. Русск. музея.
2 Schaefferus, op. cit., p. 278.
3 Schaefferus, op. cit., p. 277.
4 Schaefferus, op. cit., pp. 155. et 140; Hallstrom. Traditionen om lapptrum-man. Fataburen, 1910, 1, p. 20, и его-же Lapptrumman. Fataburen, 1910, 2, p. 98.
5 Указание Д. А. Золотарева. Ср. К. В. Миллер. Описание всех в рос списком государстве обитающих народов... 1776, стр. 12.
6 Н. X а р у з и н. Русские лопари, 1890, стр. 320.
ких же предметов, относящихся непосредственно к оленеводству, в частности напр. к оленьей упряжи, в могильнике не найдено. 1
Интересно отметить, что и в рассказе Охтере тоже ничего не говорится об оленеводстве обитателей Мурманского берега, хотя об оленеводстве в северной Норвегии (в области Галогаланд) сообщается довольно подробно.

VII. Дата могильника
Насколько далеко вглубь веков могут быть удалены элементы общественного уклада, связывающиеся с лопарями? Иначе-какова дата нашего могильника?
При сличении оленеостровских находок с материалами из Кельмо, сразу бросается в глаза большая примитивность первых. Удочка (таблица III, 8) из Оленьего о-ва несомненно более архаична, чем удочки из Кельмо типа Solberg (op. cit., p. 31 и ел.). То же относится к поворотным гарпунам. 2 Плоских наконечников стрел в Кельмо мало, большей частью попадаются гранчатые, 3 тогда как на Оленьем о-ве плоских найдено три, а гранчатых всего два экземпляра. Еще важнее то, что на Кельмо не обнаружено каменных оружия или инструментов, тогда как на Оленьем о-ве не найдено железных изделий, известных из Кельмо. 4 Соответственно последнему в Кельмо нет или почти нет костяных ножей. 5 Их место уже заступили железные инструменты.
Эти обстоятельства с большой силой заставляют датировать оленеостровские находки более ранним периодом, чем указанные норвежские, тем более, что предположение о народностях различного культурного уровня, но одного и того же времени, явно отпадает в виду незначительности расстояния между обоими пунктами.
С другой стороны, в могильнике, за одним исключением, отсутствуют сланцевые изделия, столь характерные для "арктического неолита". Металлический наконечник также несвойствен этому культурному периоду. Таким образом, относительное хронологическое место определяется легко. Наши находки должны быть поставлены между так называемым арктическим неолитом и железно-костяной культурой типа находок на острове Кельмо. Точнее, впрочем, было бы сказать, что культура Оленьего о-ва
1 В настоящее время лопари в изобилии применяют костяные поделки в оленьей упряжи.
2 Solberg, op. cit., p. 55.
3 Solberg, op. cit., p. 41 след. Подсчетов Сольберг не дает. 4 Solberg, op. cit., Fig. 12 и 83; затем р. 118 (в могилах).
5 Ср. Solberg, op. cit., Fig. 115-116.
представляет позднюю стадию арктического неолита, непосредственно сменившуюся культурой с бытованием железной индустрии.
Возможно возражение, что, быть может, на Кольском п-ове "арктический неолит" вообще отсутствовал и что культура типа Оленьего о-ва хронологически соответствует скандинавскому "арктическому неолиту". В ответ на это, я указал бы на характерные стоянки "арктического неолита", исследованные Кольской экспедицией АН в 1928 г. у с. Кузомени на Терском берегу, а затем на некоторые отдельные находки на Мурманском побережьи. 1
Таким образом, пробел между каменными и поздними металлическими культурами, так остро чувствовавшийся в памятниках северной Фенноскандии, теперь является в известной мере заполненным.
Далее остановлюсь на некоторых соображениях об абсолютной дате. Кремневые наконечники стрел и дротиков, с прямым насадом, известны в СССР со времен II периода палеометалла, т. е. примерно со второго тысячелетия до н. э. 2 Есть некоторые основания предполагать, что формы пильчатые и вытянутые принадлежат к довольно поздним из них. В частности, они бытуют в беломорских стоянках типа, раскопанных А. Я. Брюсовым, М. Е. Фосс и А. В. Збруевой близ Архангельска. 3 Судя по керамике, эти стоянки, кажется, должны быть датированы первым тысячелетием до н. э. 4 В Скандинавии пильчатые наконечники, согласно некоторым исследователям, может быть, датируются еще вторым тысячелетием. 5 Меднобронзовое оружие нельзя датировать в Европе позднее первых веков нашей эры. С другой стороны, мы уже отметили, что находки Варангер-фиорда должны считаться более поздними, чем оленеостровские. Дата же первых-около середины первого тысячелетия нашей эры и, может быть, захватывает также и конец его. 6
1 Сланцевые ножи из Озерков на Рыбачьем п-ове и из Восточной Лицы (в Мурманском музее).
2 Eurasia Septentrionalis Antiqua, II, 1927, pp. 57, 71; Finnisch-Ugrische Forschungen, XVIII, 1927, Anzeiger, p. 5.
3 Сборник Московской Секции ГАИМК, I, 1928, стр. 46, табл. 1, 4, Затем музей города Архангельска; находки со стоянок типа Красной Горки.
4 Красногорская керамика, op. cit., стр. 47, 48, табл. II.
5 Г. Экхольм их относит к Steinkistenzeit-ко времени каменных ящиков. Е Ь е r t, Reallexikon, IX, Taf. 74.
6 В датировке находок из Кельмо и упомянутых могил Варангер-фиорда я несколько расхожусь с Сольбергом. Мне представляется, что если основываться на металлических украшениях, то наиболее правильной будет датировка серединой первого тысячелетия нашей эры. Действительно, полая фигура медведя (Solberg, Fig. 188) ближе всего напоминает пермские полые фигуры, восходящие к эпохе от первых веков до нашей эры до примерно VIII в. н. э., при том более ранние из них. Ср. А. С п и ц ы н. Гляденовское костище. Зап. Русск. арх. об-ва, XII, вып. 1-2, 1901, табл. VI, фиг. 14, и IX, фиг. 10. Бляха, украшенная веревочным узором (Solberg, Fig. 187), из той же могилы № 5, что и фигурка медведя, имеет аналогии в поздне-пьяноборских вещах, в частности, в бляхах из Ловницкого городища б. Валдайского у. Новгородской губ. Ср. А. Т и щ е н к о. Отчет о раскопках 1910 и 1911 гг. в Новгородской губ. Изв. Арх. ком., вып. 53, стр. 4. Предметы из Ловницкого городища должны быть датированы III-V вв. н. э. Выпуклая бляха (S о 1 b e r g, op. cit., Fig. 193) формально и технически, повидимому, может быть сближена с бляхами из кургана № 5 близ с. Березовский рядок б. Валдайского у. Новгородской губ. (см. Т и щ е н к о, op. cit., стр. 17) и из некоторых погребений Кузьминского могильника близ Рязани (см. А. С п и ц ы н. Древности Оки и Камы. Матер, по Арх. России, № 25, 1901, табл. X, фиг. 2, табл. XXII, 7). По П. П. Ефименко, эти погребения принадлежат к стадиям А и В, т. е. относятся к III-IV в.в. н. э. Близкую датировку следует допустить и для других металлических предметов из Варангер-фиорда, за исключением одного кольца, которое, может быть, относится к более поздней эпохе (S о l b e r g, op. cit., p. 118). Таким образом, во всяком случае значительная часть находок из Варангер-фиорда должна быть отнесена к эпохе, предшествующей походам викингов.
Принимая во внимание все сказанное выше, мне представляется наиболее вероятной датировка оленеостровских погребений второй половиной первого тысячелетия (500-1000) до н. э. Подчеркну, однако, что пока она должна считаться гипотетической. С уверенностью можно сказать лишь то, что наши погребения безусловно должны быть отнесены к промежутку между примерно 1500 г. до н. э. и 200-300 г. н. э.; при этом скорее они падают во вторую половину этого периода. Таким образом, я допускаю довольно позднее бытование каменной индустрии на Кольском п-ове. Это может вызвать сомнения. Считаю, однако, необходимым подчеркнуть, что в таких отдаленных и хозяйственно-обособленных районах, как Лапландия, мы должны считать возможным и вероятным весьма позднее существование как архаических форм общественной структуры, так и архаических форм материальной культуры.
Теперь посмотрим, насколько хронологические результаты, полученные археологическим путем, соответствуют фактам, устанавливаемым геологически. В отношении Кольского п-ова в настоящее время речь может идти только об относительной геологической хронологии. Основой для геохронологических соображений являются изученные финляндским геологом В. Рамсеем (W. Ramsay) опускания и поднятия Кольского п-ова. 1 Нас, в частности, интересуют опускание, имевшее место, по Рамсею и В. Таннеру, в послеледниковую эпоху и последовавшее за.ним поднятие. В результате этого поднятия, остатки поселений, некогда расположенных у самого берега, оказываются в настоящее время довольно далеко от моря. С точки зрения наших исследований, следующие пункты представляют особенный интерес. Это стоянки "арктического неолита" у с. Кузомени, исследованные Кольской экспедицией в 1928 г., стоянки той же культуры, отмеченные
1W. Ramsay. Ober die geologische Entwickelung der Halbinsel Kola in der Quartarzeit. Fennia, 16, 1900.
В. Таннером на югозападном и южном берегу Рыбачьего п-ва, 1 могильник Оленьего о-ва, составляющий предмет настоящей работы, и, наконец, поселение железного века на острове Кельмб в Варангер-фиорде, раскопанное Сольбергом. Эти пункты представляют еще то удобство, что они все находятся на близких изобазах позднеледникового поднятия. Как известно, Р а м с е й устанавливает для различных частей Кольского п-ова различную степень поднятия. В частности, названные пункты соответствуют изобазам 50--72 м, т. е. находятся в области, в которой максимальная высота береговой линии в позднеледниковую эпоху находилась на 50-72 м выше современного нам высшего уровня моря в приливе. 2 К сожалению, нас ближайшим образом интересующие изобазы более позднего, послеледникового поднятия не могут считаться в достаточной мере установленными.
Теперь я приведу цифры, показывающие местонахождение древних остатков над современным нам высшим уровнем моря.
Стоянки арктического неолита у Кузомени (Заречье, Голые
Горы-все на левом берегу р. Варзуги) между..... 20 -14 м 3
Стоянки арктического неолита на Рыбачьем п-ове (у речки
Гроттуг и у Малой Мотки)............... 18-15м
Седловина Б. Оленьего о-ва с могильником переходной эпохи
от неолита к культуре железного века.......... 10.5 м
Поселение на острове Кельмб............... 5.6 м 4
Разумеется, не следует думать, что поселения были непременно расположены у самого уровня моря. Они могли быть расположены несколько отступя от берега. Но считаясь с их резко выраженным рыболовным характером, можно полагать, что эти стоянки едва ли были подняты более, чем на 1-2 м от наивысшего уровня моря. При таком допущении таблица получит следующий вид:
Стоянки у Кузомени соответствуют примерно уровню около . 18-12 м
Стоянки Рыбачьего п-ова-около.............. 16- 13 м
Седловина Б. Оленьего о-ва: высота........... 10.5 м
Поселение Кельмо соответствует уровню около....... 4 - 5 м
Уже сказано, что все эти пункты находятся на близких изобазах. И если предполагать, что пункты на одних и тех же изобазах
1 V. Tanner. Om Petsamo-Kustlapparnas sagner от forntida unterjordiska bonin-gar. Suomen Museo, 1928. Работа мне стала известной благодаря П. П. Ефименко.
2 R a m s а у, op. cit., pp. 129-132.
3 Цифры основаны на барометрических съемках некоторых пунктов в районе стоянок, произведенных лесоводом-мелиоратором А. А. Трушковским, любезнo сообщившим мне результаты.
4 S о l b e r g, op. cit., p. 9. Предшествующая цифра получена с помощью глазомерной съемки.
позднеледникового поднятия испытывали одинаковый темп поднятия и в послеледниковое поднятие, то более высокие цифры нашей таблички будут указывать на более древние памятники. Для первой местности поднятие могло быть несколько более медленным (позднеледниковая изобаза Кузомени 50-55 м), чем для последних (изобаза Оленьего о-ва около 62 м, Кельмб и Рыбачьего п-ова около 70 м), но это различие едва ли было значительным.
Полученные выводы полностью подтверждают археологические данные. Соответственно им, напр., кузоменские стоянки, как расположенные высоко над современным уровнем моря, должны быть значительно старше поселения на острове Кельмб, расположенного сравнительно низко над современным берегом. С другой стороны, могильник Оленьего о-ва также не может быть одновременен указанным неолитическим стоянкам. Ведь высота седловины, на которой он расположен, только на 10.5 м выше современного уровня моря. В эпоху существования поселений у Кузомени, она в лучшем случае должна была только-только показываться из воды и, конечно, не могла быть использована для кладбища. Таким образом, устанавливаемая археологически большая молодость могильника сравнительно с культурой "арктического неолита" находит себе соответствие в геохронологических построениях Рамсея и других геологов.

VIII. О соотношении оленеостровской культуры с другими погребенными и современными культурами
В этой связи прежде всего интересно сравнение оленеостровских памятников с остатками неолитических культур севера СССР. Такое сравнение хронологически вполне позволительно, так как продолжительность существования этих культур нам неизвестна и пока нет оснований возражать против предположения о бытовании каменной индустрии в северных лесных районах вплоть до первых веков нашей эры.
Крайними северными ныне известными пунктами распространения культур лесного типа с каменной индустрией являются, с одной стороны, устье р. Выг в северной Карелии, с другой стороны, Летний и Зимний берега Белого моря. 1
Сравнение обоих культурных типов представляет значительное затруднение, так как на Мурмане мы имеем могильник, а в более южных
1 Стоянки на р. Выг открыты А. М. Л и н е в с к и м. Результаты его сбороа поступили в МАЭ. О стоянках на Летнем берегу см. вышеназванные работы А. В. Збруевой и М. Е. Фосс. О стоянках на Зимнем берегу см. А. С. Уваров. Археология России, I, 1881, стр. 341 cл.
областях-пока одни стоянки. Тем не менее, можно указать на весьма значительные отличия между обоими типами.
На Оленьем о-ве, как и вообще на Кольском п-ове, мы пока не знаем ни столь характерной для лесного севера керамики с ямочно-гребенчатой орнаментацией, ни другого известного на севере типа посуды с веревочным узором. С другой стороны, в северном лесном неолите мы не знаем большинства тех форм костяной индустрии, которые свойственны Оленьему о-ву. Укажу на кинжаловидные ножи, все виды гарпунов, трубочки, подвески-украшения в виде рыб и т. д. 1 Впрочем, пока известные лесные местонахождения сравнительно бедны костяной индустрией, что несомненно стоит в связи с неблагоприятными естественными условими для сохранения кости. Поэтому в этом отношении какие либо выводы пока еще очень проблематичны. Медный наконечник тоже пока не знает близких аналогий в более южных областях. Сланцевые изделия там встречаются только случайно. Наконец, в лесном культурном круге слабо распространены и погребения под камнями. Если не говорить о Скандинавии, то они констатированы лишь для более западных областей Финляндии. Имею в виду так называемые кэрны, т, е. огромные курганообразные кучи валунов, набросанные над погребенными или над сожженными останками умерших. Эти кэрны, значительно отличающиеся от плоских оленеостровских могильных каменных насыпей, относятся к бронзовому и раннему железному векам. Лишь во втором периоде железного века (середина 1 тысячелетия н. э.) в Финляндии и в Эстонии стали распространяться погребения под безпорядочно набросанными валунами (Steinreihengraber или, точнее, Graber mit Steinpackung), которые внешне весьма напоминают оленеостровские могилы 2. Но они скрывают под собой сожжения. Все эти могилы, таким образом, не могут быть связаны с культурами каменной индустрии. Восточнее Финляндии, несмотря на обилие валунного материала, могилы под камнями пока неизвестны.
Из элементов оленеостровской материальной культуры одни пильчатые кремневые наконечники стрел в изобилии встречаются среди древностей лесных культур, правда, лишь самой северной зоны. Особенно богаты ими, как уже выше отмечено, стоянки Летнего и Зимнего берегов. Может быть, на южном и восточном побережьи Белого моря и следует искать пункты их изготовления или очаги распространения. Но
1 Рыболовный крючек, близкий к табл. III, фиг. 8, и к найденным в Кельмо, имеется, впрочем, среди находок из Волосова на Оке. Зап. Русск. арх. о-ва по отд. русск. и слав, археологии, V, вып. I, 1903, табл. XIX.
2 A. Hackmann. Trouvailles de l'age du fer. Suomen Muinaismuistoyn-distyksen Aikakauskirja, XXV, 2, 1911, pp. 38-42, 55, 65. A. M. Tallgren.Zur Arena-ologie Eestis, I, 1922, pp. 83, 39.
они встречаются и далее к В. Так, среди находок, привезенных А. В. Журавским из Большеземельской тундры (район pp. Усы и Колвы, бассейн Печоры) имеется несколько образцов прекрасных кремневых изделий этого типа. 1
Различие в материальной культуре между приполярными областями и северо-лесными, конечно, стоит в тесной связи с различием в экономических формах, связанных с природными условиями. Охотничьи промыслы и рыболовство обоих районов должно было во многом отличаться, как отличаются и поныне. Более суровые климатические условия тоже должны были накладывать свой отпечаток на приполярную культуру.
Более тесно связываются оленеостровские древности с арктическими культурами. О близости к памятникам Варангер-фиорда уже говорилось. С более ранними арктическими культурами севера Европы связывает могильник напр. находка сланцевого наконечника, находящего себе многочисленные аналогии в Скандинавии. 2
Весьма интересны, несомненно, имеющиеся черты сходства с североамериканскими эскимосскими и протоэскимосскими культурами. Последние стали нам хорошо знакомы главным образом благодаря обширным работам Туле-экспедиции датчанина Кнуда Расмусеена. Один из сотрудников этой экспедиции Т. М а т и а с с е н, опираясь на свои раскопки и на раскопки П. Фрейхена, выделил в древностях полярной Америки особый протоэскимосский культурный тип, распространение которого он проследил от крайней Азии (мыса Дежнева) до восточной Гренландии. Матиассен дал этой культуре название "Туле-культура"; датируется она эпохой, предшествующей появлению европейцев, причем продолжительность ее существования была очень значительна. Как и культура северной Фенноскандии, северо-американские арктические культуры характеризуются изобилием костяной и роговой индустрии. При этом многие виды оружия и инструментов совпадают с древне-лапландскими. Укажу на длинные наконечники стрел, на различные виды гарпунов, в частности на поворотные гарпуны. 3
Помимо присутствия одних и тех же видов орудий, следует отметить и черты сходства между отдельными формами. Особенно характерны в этом отношении поворотные гарпуны. Каменная индустрия отчасти
1 МАЭ, кол 1169. По словам В. И. Смирнова (Кострома), один подобный экземпляр отмечен среди находок стоянки Борань, Костромского уезда.
2 В г o g g e r, op. cit., Fig. 82-86.
3 Т. М. Mathiassen, Archaelogy of the Central Eskimos, I, II. В серии Report of the 5 Thule Expedition, vol. IV, 1927. Об эскимосской материальной культуре русский читатель может почерпнуть ряд сведений из работы: Ф. К. В о л к о в и СИ, Руденко. Этнографические коллекции из б. Российско-Американских владений. Материалы по этнографии России. СПб. 1910, I.
тоже близка. Достаточно указать на широкое употребление глинистого сланца для наконечников. Самые способы обработки, вплоть до боковых граней на клинках, совпадают здесь И там. Формы сланцевых наконечников частично тоже сходны. Впрочем, этот культурный элемент сближает в большей степени Туле-культуру с арктическим неолитом, чем с культурами типа Оленьего острова или Кельмo. Отмечу далее, что оба могильные типа, известные в доисторической Лапландии, представлены и в Америке. Я имею в виду могилы, забросанные камнями (например, Аляска) и каменные ящики (например, полуостров Мельвиля). 1
Особый интерес представляет сходство орнамента костяных изделий. Из фиг. 22 (13 Kb) видно, что олене-островский узор является, в сущности говоря, как бы усложненным узором поделок Туле - культуры. 2 Можно привести и еще некоторые черты сходства обеих культур. Конечно, наряду со сходством существуют и отличия.
Отмеченные факты находятся в соответствии с выводами, полученными исследователями этнографами.
Устанавливаемый этнографами для современной эпохи арктический
культурный тип (или, употребляя термин Н. Я. Марра, арктическая геоэтническая единица), основывающийся на общности природных условий и экономического быта, с громадной хозяйственной ролью охоты на морского зверя, на дикого оленя и рыболовства (ловля лососевых), выступает перед нами также и в прошлом. Олений о-в дает один из древнейших памятников этого типа, в котором уже отчетливо встает роль костяной индустрии. Но имеются серьезные основания полагать, что эта индустрия широко бытовала еще в "арктическом неолите" Фенноскандии, хотя среди дошедших до нас остатков последнего она занимает довольно скромное место. Этому виной, повидимому, плохие условия многих стоянок в смысле консервации костяных изделий. Едва ли могут быть сомнения в некоторых генетических связях арктических костяных культур и их носителей с балто-скандинавскими охотничьими
1 Mathiassen, op. cit.; Крикеберг, Америка, в книге Б у ш а н, Иллюстрированное народоведение, стр. 49. , o . \ ,Д ;
2 Mathiassen, op. cit., II, p. 122. ..с.:.
"холодными" культурами эпипалеолита типа Маглемозе и Кунды и, быть может, через них, с верхне-палеолитическими тоже охотничьими и тоже "холодными" культурами типа Мадлен. Но эти обширные проблемы выходят за пределы настоящей работы.
Возвращаясь к Оленьему о-ву, следует, однако, отметить также и некоторые локальные черты своеобразия в его культуре. Совместно с находками из Варангер-фиорда, оленеостровские древности отличаются от северо-американских, например, такой чертой, как обилие костяных рыболовных крючков, почти отсутствующих у очень многих эскимосских племен и в протоэскимосских находках. 1 Конечно, это обстоятельство стоит в связи с какими-то особенностями в области рыболовства. Отличия культуры Варангер-фиорда от оленеостровской уже указаны выше. Отмечу только большую специфичность оленеостровских ножей характерного типа с закраинами. Эта форма, редкая в других пунктах, 2 вероятно, обязана своим существованием недостаткам других подходящих материалов (кремня, камня или металла) при остро чувствовавшейся необходимости в соответствующем инструменте. Генетически она может быть связана с технически сходными "заострениями под углом 45°" (термин Иностранцев а), относящимися к более раннему времени и представленными, в частности, в различных приладожских находках. 3 Совершенно аналогично нашим ножам для этих изделий использованы метатарзальные и метакарпальные кости. Различные кинжаловидные костяные орудия из культуры Маглемозе и из Кунды тоже, повидимому, могут быть формально и функционально сближены с нашими предметами.
Таким образом, изучение находок на Б. Оленьем о-ве приводит нас к некоторым существенным выводам. Арктический культурный тип в его охотничье-звероловно-рыболовной фации выступает перед нами на Кольском п-ове в большой отчетливости уже в первом тысячелетии до н. э. Для изучения генетики отдельных элементов приполярных культур этот факт имеет немалое значение.
1 Америка, в частности, почти не знает костяных крючков, у которых острие и "грузило" выточены в виде, одного предмета. Большинство американских крючков составные: обе части у них связаны вместе.
2 Клинок из Шигирского торфяника (в Зауральи), Уральский областной музей,. 1 :370, обладая сходной формой, лишен закраин. Близкая внешне форма из Пернова в Эстонии (Gliick. Ober neolithische Funde in der Pernau. Sitzungsber. d. Altertumsforscb... Gesel. zu Pernau, 1906, IV, Taf. Ill, 81) представляет кинжал с кремневыми вкладышами. Подобные известны и из Шигира. Этим аналогиям, дающим сходную форму в другом культурном круге и в стадиально другой обстановке, нельзя придавать большого значения.
3 А. А. Иностранцев. Доисторический человек каменного века побережья Ладожского озера, 1882, табл. III.
С большим консерватизмом эти элементы, в общем и целом, продолжают держаться долгие тысячелетия. Темп развития остается весьма медленным. Это явление, представляющее значительный социологический интерес, находит себе исчерпывающее объяснение в длительном сохранении в суровых условиях севера одних и тех же производственных форм. Консерватизм в технике обусловил консерватизм в хозяйственном укладе. Перед нами характерная застойная культура. Лишь вторжение сначала феодальной, а затем капиталистической цивилизации, вовлекшей полярные народы в круг новых экономических отношений, привело к разрушению и исчезновению старых элементов и в материальной культуре. Начало этого проникновения форм более высоких культур можно видеть в железных инструментах со стоянки на о-ве Кельмо.

IX. Описание погребений 1
Костяк I. Квадрат Г 12. Частично под торфом. Несколько валунов непосредственно над костяком. Глубина 10-15 см. Пол не определен. Ориентировка: СВ 50°. На спине. Верхняя часть костяка отсутствует в результате грабительских-раскопок. Сохранились нижние конечности, начиная от таза (без правого бедра). На левом берце раковина Сурrinа islandica.
Костяк II (фиг. 7). Кв. Г 12. Торфа нет. Несколько валунов над костяком. Детский. Глубина 40 см. Ориентировка: В 90°. На подстиле, между двумя валунами (справа от ног и перед лицом); 2 положение согнутое, на левом боку. Лицо обращено к Ю. Руки не согнуты, лежат впереди тела. Кости сильно разрушены. Восточнее головы (перед головой) обломок птичьей (?) кости, справа от шеи резец лося, справа от коленного сочления кремневый пильчатый наконечник, за ногами (западнее) бурая истлевшая масса и два обрубка оленьих рогов. Угольки у ног и рук.
Костяк III (фиг. 8, 14, 18). Кв. В 11. Валунов довольно много. Женский. Глубина 45-63 см. Ориентировка: СВ 65°. На подстиле. На спине, лицом к ЮВ. Руки на животе. Справа от черепа 3 шейные позвонка. Часть костей правой ступни и кистей (в частности, правой кисти) разбросана. Над грудью, на 19.5 см выше костей, 4 плоские деревяшки, длиной от 7 до 15 см, шириной 1-1.5 см. Ножи (2) на
1 Фиг. 5, 6, 23 (55 Kb).
2 Все валуны, указанные в погребениях по сторонам костяка, лежат на подстиле. Термины "справа" и "слева" употребляются всюду в смысле "по правую руку" и "по левую руку" костяка. Термины "перед головой" и "за ногами", употребляются с точки зрения стоящего перед головой костяка и смотрящего на него.

груди и на тазе. Костяные пластинки на животе. Раковина Astarte borealis С h e m n. на левом берце. Угольков не отмечено.
Костяк IV (фиг. 9). Кв. Б 11. Под торфом. Немного валунов. Мужской. Глубина 53-40 см. Ориентировка: СВ-45°. На подстиле; по валуну у головы и в ногах. На спине, лицом к ЮЗ. Правая рука на животе. Кости значительно истлели и сильно смещены: нижняя челюсть на груди V костяка, кости левой руки, лопатки, ключицы рас-бросаны и частью находятся среди костей V костяка. Сланцевый наконечник перед головой, раковина Cyprina islandica у черепа; 2 костяные наконечника и роговая втулка на левой стороне груди; неопределенная животная косточка (птичья?) на правой стороне груди. По одному костяному наконечнику на тазе и снаружи правого бедра. Два комка бурой массы, круглая галька (10 см в диаметре) и костяной рыболовный крючек за ногами.
Костяк V (фиг. 9). Кв. Б 11. Тесно рядом с IV костяком. Под торфом. Немного валунов. Женский. Глубина 58-46 см. Ориентировка: СВ 50°. На подстиле; у головы валун. На спине, лицом к С; положение рук неизвестно. Кости значительно истлели и в сильном беспорядке. Смешаны с некоторыми костями IV костяка (см. IV костяк). Над грудью, в 25 см над костяком, костяной наконечник. У головного валуна 2 раковины Cyprina islandica. Над черепом кусок пемзы Справа от таза нож. Слева от туловища несколько птичьих (?) костей. Над костяком, справа от него и в области головы, разбросано несколько угольков. Слева от груди и таза остатки сгнившего дерева (сосна, длина около 1 м, ширина около 10 см, дерево сохранилось местами).
Костяк VI (фиг. 10 и 15). Кв. В 10. Торфа нет. Валунов нет. Мужской. Глубина 5-15 см. Ориентировка: СВ 85°. На подстиле. На спине, правая рука на животе. Отсутствуют череп (кроме нижней челюсти) и почти целиком нижняя часть нижних наконечностей (за исключением правой малой берцовой кости и правой пяточной кости, которые на лицо). Разбросаны нижние кости правой руки и кисти левой руки. Нижняя челюсть на груди. 3 шейных позвонка и левая ключица справа от правой плечевой кости. В области черепа игла (справа) и маленький гарпун (слева). Справа от правой лопатки кремневый скребок. В области груди подвески к ожерелью из кости и пронизки из раковин Dentalium. Нож снаружи костяка между левой плечевой костью и тазом (задней стороной вверх). Птичья (?) кость с левой стороны таза. Череп водяной крысы с левой стороны таза. Резец бобра в нижней части таза. Угольки в области черепа и по всему костяку над и под костями. Мелкие куски обожженного дерева (сосны) в области отсутствующего черепа.
Костяк VII (фиг. 11 и 15). Кв. В 10. Непосредственно под VI костяком. Торфа нет. Валунов нет. Женский. Глубина 21 см. Ориентировка: СВ 80°. На подстиле; в ногах валун. На спине; рука на правом бедре. Сохранилась только нижняя часть скелета, начиная с таза (без ступней), затем одно ребро, два поясничных позвонка, грудная кость, нижние кости правой руки и часть костей левой кисти. Сохранившиеся верхние кости (кроме ручных) в большом беспорядке. Примерно на месте черепа бурое пятно истлевшего неизвестного предмета.
2 костяные трубочки на тазе. Кремень и куски железняка внутри диафиза левого бедра; одна птичья (?) кость у кисти правой руки. Нож справа от таза. Отдельные угольки в различных местах.
Костяк VIII (фиг. 12). Под IV и V костяками. Кв. Б 11. Мужской. Глубина 68-80 см. Ориентировка: СВ 50°. На подстиле; валуны справа от костяка (2), слева (2) и в ногах (2). Повидимому, подстил закрывал костяк и сверху. На спине, лицом к ЮВ. Левая рука на пояснице, правая на тазе. Кости в порядке. У головы "шаманская колотушка" (справа), гарпун с каменным наконечником (тоже справа), игла (под черепом), два поворотных гарпуна (слева, задней стороной вверх),
3 осколка кремня, 2 куска обожженого дерева (?). Под черепом ножная кость северного оленя, 3 трубчатые, вероятно лебединые, кости, 2 челюсти бобра, 3 мелкие птичьи косточки и один молочный зуб, может быть, северного оленя; последний, может быть, свалился от костяка VIII-a. Снаружи сочленения левой руки два наконечника, кремневый и медный, и одна птичья кость. У правой кисти нож (может быть, был всунут в руку). Внутри диафиза правого бедра-кости ноги северного оленя (той же, что и кость под черепом). Между берцами пять пильчатых наконечников стрел, остатки дерева (сосны, вероятно, от колчана) и куски обожженого неопределенного предмета. Справа от правой плечевой кости раковина Муа truncata, может быть, случайно бывшая в песке. Слева от левого берца и у ступней куски того же вида, как и между берцами. Угольки в небольшом количестве повсюду под и над костяком.
Костяк VIII-a. (фиг. 12). Кв. Б 11. Непосредственно над костяком VIII. Детский. Глубина около 60-64 см. Ориентировка: СВ 50°. На подстиле. Череп лежал непосредственно на черепе VIII костяка. Положение не определено. С костями находились раковины Dentalium и кремневый наконечник (кажется, в ногах). Длина костяка около 35 см.
Костяк IX (фиг. 13). Кв. А 11. Под торфом; валунов много. Почти рядом с костяком V. Женский. Глубина 54-59 см. Ориентировка: СВ 55°. На подстиле; 2 валуна с правого бока, один в ногах. На спине, лицом к ЮВ; руки на тазе. Кости в порядке: сохранность плохая; 2 обломка ребер снаружи правого плеча. На груди костяная трубочка. На тазе поворотный гарпун (задней стороной вверх), может быть, находившийся в левой руке. На тазе почти истлевший неопределенный сосновый предмет. Раковина Zirphaea crispata Linn, на левом берце. Раковина перловицы за ступнями. Немногочисленные угольки над и под костяком.
Костяк X (фиг. 19, 20, 21). Кв. К 20, К 21 и И 20, И 21. Под слабым слоем торфа. Валуны лежат, густо покрывая площадь около 11 кв. м, местами в 3 слоя. Валуны залегают непосредственно над костями. Глубина 24-30 см. Ориентировка-ЮЗ 225°. Костяк лежит среди большого числа углей; над и под костяком угли различных размеров - от 12 куб. см и меньше, причем под костяком лежат сплошной массой. Песок под углями обожженый. Среди углей кусочки жженого дерева и обожженые мелкие обломки костей (в частности, в области таза). В области ног пепельные вкрапления. Под тазом черная землистая масса, без углей, идет воронкой вглубь на 23 см; под берцовыми костями такая же воронка на 18 см. Длина могильного "пятна" 2 м 30 см. Ширина: в области таза 50 см, в груди 25 см; суживается к голове. Длина костяка-152 см. Лежит на спине; положение рук не могло быть выяснено. Сохранились кости черепа (частично, со следами обжига), обломки плечевых костей, ребер, таза, бедряные и берцовые кости, причем от правого бедра только нижняя часть. Снаружи от правых бедра и берца черепки глиняной посуды в мелких обломках и 2 кварцевые скребка. У левой коленной чашечки кусок пемзы. За ногами 2 обломка раковин Cyprina islandica.
Костяк РЕ I (фиг. 16). Под торфом. Без валунов. Мужской. Глубина около 80 см. Ориентировка: СВ 45°. О подстиле неизвестно. На спине, ноги прижаты к животу, так что бедреные и берцовые кости лежат над тазом. Правая рука под ногами на тазе. Левая рука на тазе. В правой кисти нож.
Костяк РЕ II (фиг. 16). Тесно рядом с РЕ I. Данные те же. Мужской. На спине, ноги вытянуты, руки на тазе. В правой (?) кисти нож. Над обоими костяками обнаружен ряд предметов, именно: закругленный костяной нож, рыболовный крючек, костяной гребень, втулковидный обрубок рога, костяное острие, полый кусок рога.

 

Примечание вебмастера: о дальнейшей судьбе Оленеостровского могильника можно узнать из статьи вот по этой ссылке
История сия показалась мне столь харАктерной, что я решил ссылочку присовокупить. Michail Tz

Вверх